Russia's food security under the crisis of 2020–2021: objective and subjective dimensions | Продовольственная безопасность России в кризисный период 2020–2021 годов: объективное и субъективное измерение

russe. Представлены результаты оценки продовольственной безопасности России в 2020–2021 гг. на основе доступных статистических данных и социологического мониторинга "продовольственного самочувствия" населения, реализуемого с 2015 г. Центром агропродовольственной политики ИПЭИ РАНХиГС. Предполагается, что для российского сельского хозяйства риски пандемии были ограничены, и производство сельхозпродукции обеспечило высокий уровень продовольственного самообеспечения. Хотя физический доступ к продовольствию сохранился на прежнем уровне, а экономический доступ ухудшился, российские семьи смогли обеспечить привычный для себя рацион питания, перенаправив сэкономленные за период пандемийных ограничений средства на питание. Рост цен на продовольствие стал важнейшей проблемой кризисного периода, и для ее решения российское правительство задействовало богатый арсенал мер – от снижения пошлин на импортное продовольствие и временных запретов на экспорт отечественной продукции до установления предельных розничных цен на отдельные продукты питания. Социологическая оценка "продовольственного самочувствия" населения (общероссийский телефонный опрос) показала, что запросы семей с точки зрения доступа к продовольствию довольно скромны на фоне значительного кредита терпения и устойчивых практик приспособления к объективным социально-экономическим ограничениям. Принимая во внимание достижение страной большинства показателей продовольственного самообеспечения согласно Доктрине продовольственной безопасности, целесообразно сместить фокус государственной политики с самообеспеченности (и наращивания экспорта) на экономический доступ населения к продовольствию.

anglais. There are presented the results of the assessment of Russia's food security in 2020–2021 based on the available statistical data and sociological monitoring of the population's "food well-being" conducted since 2015 by the Center for Agro-Food Policy of the Institute of Commercial and Economic Research. It is supposed that the pandemic risks for Russian agriculture were limited, and agricultural production ensured a high level of food self-sufficiency. Although the physical access to food remained at the same level, and the economic access deteriorated, Russian families managed to keep their usual diet by redirecting the money saved due to the pandemic restrictions to food consumption. Rising food prices have become the most important problem under the crisis, and to solve it, the Russian government has used a wide range of measures – from reducing duties on food imports and temporary bans on food exports to setting marginal retail prices for certain food products. The sociological assessment of the population's "food well-being" (the all-Russian telephone survey) has shown that the families' requirements in terms of the access to food are rather modest due to the huge credit of patience and sustainable practices of adaptation to the objective social-economic restrictions. Given the achieved indicators of Russia's food self-sufficiency according to the Food Security Doctrine, the state should shift its focus from food self-sufficiency (and increasing exports) to the economic access of the population to food.